Удмурт кыл фор эврибади

kyl-02

Я проанализировал риторику и языковую идеологию статьи «Ду ю спик удмуртиш» из газеты «День», посвященной рассмотрению инициативы Удмурт Кенеша о введении обязательного изучения удмуртского языка, и прокомментировал обозначенные в ней позиции и доводы.

[курсивом приводятся цитаты из текста статьи]

http://www.dayudm.ru/article/62083/

На фоне этих данных становится неясно, почему «Удмурт Кенеш» предлагает столь радикальные меры. Ведь если поправка будет принята, то отказаться от изучения удмуртского языка не сможет никто. В обязательном порядке его будут изучать все, невзирая на национальность.

— сразу мотив отказа — сразу тема подается в свете отказа от неё. Отношение автора выпячивается сразу — и вместо знакомства с содержанием и обоснованием инициативы, мы включаемся в повествование о том, как её избежать.

По поводу данных переписей о сокращении численности удмуртов пользователь Olg@ заявила: «Если человек в глубине души не считает себя удмуртом, если не гордится своей национальностью и не хочет быть причастным к ней, к ее культуре — для чего вообще этот сыр-бор с насильным обучением языку?».

Автор этого комментария полагает, что гордость своей национальностью и самосознанию возникают на пустом месте и ни от чего не зависят, как будто это нечто раз и навсегда данное. В случае с удмуртами мы можем констатировать, что в 60-70-е годы тысячи удмуртов не передали своим детям удмуртский язык из-за общественного давления на удмуртов в отношении использования их языка. Таким образом, нынешнее критическое положение с владением удмуртским языком у удмуртов — производное от политики государства предыдущих десятилей (закрывшего национальные школы, непоощрявшего многоязычие, последовательно урезавшего пространство для национальных языков), а также доминировавшего в обществе пренебрежения в отношении национальных языков, которые вынуждали удмуртов в целях уменьшения травматизации для своих детей переходить с ними на язык большинства.

В статье проводится жесткое противопоставление “бюрократов” и политиков и деятелей культуры. Одни ищут способы “навязать” удмуртский язык, вторые же тем временем реально делают его модным и привлекательным.

Автор сознательно выстраивает сравнение под таким углом, чтобы противопоставить деятельность в культурной и политической областях, что изначально некорректно. В политической плоскости решаются одни вопросы и достигаются одни результаты, в культурной — другие. Одни просто логически не могут быть лучше или эффективнее других, так как они про разное.

Второе противопоставление, вводимое автором, — “навязывание” реальной популяризации языка через творчество. Во-первых, внимание на себя обращает тональность слова “навязывать” — почему УК именно “навязывает” удмуртский язык? Это слово ангажировано. Называя инициативу УК попыткой “навязать” удмуртский язык, автор намеренно ее шельмует и выставляет как насильственную операцию. Инициатива УК направлена не на “навязывание” удмуртского языка, а на создание системных условий для его воспроизводства и развития многоязычия в Республике.

В целом само противопоставление от автора некорректное — языку нужна и высокий престиж в обществе, и институциональная поддержка через всеоюбщение обучение ему. Невозможно сохранить язык и усилить многоязычие в Республике только через создание интереса к языку. Интерес может быть временным, редко ведет к тому, чтобы заинтересовавшиеся изучали язык и начинали им пользоваться как языком общения. Создания интереса недостаточно, для того чтобы интерес не работал вхолостую, нужна поддерживающая его система — обучение в школе, возможность получать образование, услуги, работать на этом языке.

Позиция Светы Ручкиной

Сама ситуация Светы Ручкиной (родители-удмурты не обучили ребенка удмуртскому языку) показывает всю пагубность системы, в которой обучение языку является чем-то факультативным, зависящим от выбора родителей или директора школы. Директор может иметь реакционные взгляды, родители могут поддаться общественному давлению, а язык, неусвоенный в детстве, в десятки раз труднее усвоить позже, еще и самостоятельно. Пример Светы показывает, что языком она овладела только благодаря какому-то чуду — ведь никакой инфраструктуры для его изучения для нее не было. Язык она освоила только благодаря высокому личному интересу и рвению. Разве мы можем надеяться на то, что тысячи удмуртов последуют примеру Светы в условиях довольно скептического отношения к знанию малых нерусских языков в России в целом и в Удмуртии в частности? Ведь общество не дает медаль тому, кто своими силами выучил удмуртский или марийский. Личное рвение не дает нам никаких системных гарантий, а значит, говорить, что альтернативой всеобщему обязательному обучению удмуртскому языку выступает личное рвение к нему — нельзя, это никакая не альтернатива, а индивидуальный чудесный случай, которого в другой ситуации могло бы и не произойти.

Только если образовательная система в регулярном режиме будет гарантировать повсеместное обучение удмуртскому языку, у нас будут гарантии того, что удмурты овладеют удмуртским, а неудмурты — смогут пользоваться им в общении и работе.

Однако Светлана Ручкина считает, что обязательным изучение удмуртского языка быть не должно. «Нельзя никого заставить. Искусственным путем ничего не выйдет. У многих родителей это вызовет только негативную реакцию. Общество должно быть готово к таким нововведениям. А мы, мне кажется, не готовы. С другой стороны было бы очень хорошо, если бы в каждой школе была возможность факультативно изучать удмуртский язык. У меня, например, в свое время такой возможности не было. Думаю, многим было бы интересно познакомиться с удмуртской культурой, с языком. Потому что у удмуртского другая грамматическая структура, несколько другие принципы».

“Заставить” — совершенно некорректное слово в данном контексте. Вообще использование неадекватных выражений принципально искажает картину вопроса и предлагаемой инициативы: все эти “навязать”, “заставить”.

Ведь если мы говорим о школьном обучении, то в детском возрасте изучать новый язык — это никакое не “заставление”, потому что для ребенка это несложно, а к тому же может быть и очень интересно. Родители, которые начинают говорить с ребенком на своем языке, когда тот еще не говорит ни на каком языке — разве они его заставляют? Родители, отдающие ребенка в группу обучения английскому языку, разве они его заставляют? Они открывают для него двери в новые для него пространства и дают ему новые возможности, которые в десятки раз труднее получить во взрослом возрасте.

“Искусственным путем”… А вот математику ребенку, не имевшего дела с математикой прежде, доносят “искусственным” или “естественным” путем? В данном случае это противопоставление ложное, нет в этом вопросе искусственного или естественного. Изучение математики и окружающего мира открывает перед ребенком новые возможности, также и изучение языков — русского, удмуртского, английского — и чем больше языков ему доступно, тем шире спектр его возможностей.

“Общество должно быть готово… А мы, мне кажется, не готовы”. А когда общество будет готово? Ведется ли работа по подготовке общества к таким нововведениям?

Работа государством такая не ведется — что-то пытаются делать удмуртские активисты, но все это воспринимается как частное дело удмуртов, а не общее дело Республики и всех её жителей.

Если бы время стояло на месте, наверное, можно было бы подождать годик и начать подготовку… Но с каждым годом ситуация становится всё хуже — откладывать этот вопрос на несколько лет, значит, бессознательно инвестировать в невозможность его позитивного решения.

И если участники обсуждения инициативы сейчас допускают возможность появления негативных реакций, то какими могут быть эти реакции, когда удмуртов будет не 450, а 200 тысяч — вряд ли более положительными.

Возможные негативные реакции — это отдельная тема. Нельзя понять, какими вообще будут реакции, пока эта инициатива не будет реализована. В Мордовии ввели обязательное изучение мокшанского и эрзянского языков всеми — воздух не раскален негативными реакциями. С любой реакцией нужно работать — выяснять мотивы, ситуации появления, контексты. Не всякая негативная реакция должна останавливать нас делать системно правильные вещи.

Факультативное изучение удмуртского в каждой школе. Звучит заманчиво, и вроде бы целиком добровольно, но чем это может обернуться в действительности — вечным факультативом, которым всегда можно пожертвовать, когда надо сократить персонал, уменьшить учебную нагрузку или добавить часов на подготовку к ЕГЭ. Нынешняя практика школьного обучения и его администрирования такова, что факультативный статус не означает практически ничего. Факультативный предмет всегда будет на второстепенном положении, ведь есть ЕГЭ, а еще и ГИА. А реальность российских школ такова, что половину 9-го школьники вместо обучения новому готовятся к формату экзамена ГИА, а весь 11 и половину 10-го — к ЕГЭ. В этой алогичной системе, где натаскивание на ЕГЭ важнее собственно обучения тем знаниям, которые на этих экзаменах проверяются, удмуртскому факультативу не достанется никакого внимания.

http://uralistica.com/profiles/blogs/udmurt-kyl-for-everybody

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *